5

Элеонора Венедиктовна собрала горстку синих и красных ягод.

— Крыжовник, походу, — причмокивая, констатировала она.

Тропинка, по которой недавно волокли Пашку, была усеяна всякими разновидностями кустов с разноцветными плодами. На каждом перекрёстке стояла табличка: «Остановитесь и пропустите невидимку». Бабушка не замедлялась ни на шаг. Засунув ложку для обуви за спину, словно меч, она держала планшет и пыталась словить сеть.

— Хоть бы одна полоска, сука! — на экране высветилось сообщение о низком заряде. — Да чтоб тебя, говна ты, кусок!

Бабушка с силой швырнула планшет в кусты. Сжав кулаки, она стояла посреди дороги и громко дышала.

— Когда ж я сдохну уже наконец?

Она выдохнула и пошла искать планшет. За кустами были заросли высокого сорняка. «Хоть бы не разбила, а то жалко, мне его Валерьян дарил. Интересно, как там он? А Пашка, этот еще...». «Тудун». Звук уведомления сзади потревожил её мысли. «Тудун», «Тудун», «Тудун»... Уведомления начали приходить без остановки. Она упала на четвереньки. Яркий экран планшета светился в траве.

— А ты ещё что за хрен? — Остин Блендер написал ей десятки сообщений.

— «...он не убийца...», «...его подставила Татьяна Борисовна Н...», «...виноват! И Валерьяна теперь тоже убь...», «...Добрыня Михайлович места себе не находит, сов...» — шептала бабушка, бегло пробегая по плашкам сообщений, отматывая к первому. — «Элеонора Венедиктовна! Ни в коем случае не заваривайте втор...»

На чёрном экране загорелся красный значок батареи. Планшет потух. Бабушка с силой нажимала на кнопку сбоку, но он не включался. Она с криком вцепилась в траву и выдернула целый пучок. Засунув планшет под пояс, она вернулась на тропинку. Ей в спину мигнула красная лампочка. Это была аккуратно замаскированная камера. Прямо над ней, на стволе дерева, висела табличка с перечёркнутым изображением вырванной травы. Внизу крупными буквами было выведено: «НАРУШИТЕЛЯМ — СМЕРТНАЯ КАЗНЬ».

Фиолетовое небо стало бордовым. Ей на макушку приземлилась капля. Начался ливень.

Когда её одежда полностью промокла, а ноги утопали в лужах по щиколотку, бабушка решила снова пойти через кусты. Её ноги вступили на сухую землю, она чертыхнулась и подняла голову наверх. Дождь лил из бордовых туч, ударялся о листву и лёгкими струйками спускался по трещинам в коре. Элеонора Венедиктовна начала перепрыгивать с одной сухой кочки на другую. С каждым прыжком планшет опускался ниже. И вскоре упал на влажный грунт. Бабушка настолько увлеклась прыжками, что даже не заметила пропажи. Зато заметила недалеко свет из окна.

Хижина впереди была скрыта под упавшим сухим деревом. Согнувшись вдвое, она подошла к окну и прижалась ухом к стене: «— Пожалуйста, не надо! Отпустите меня! Я правда никого не убивал!» — услышала она голос Пашки. И решила заглянуть в окно. Возле стены стоял испуганный подросток, рядом с ним журнальный столик с какими-то фотографиями. Второй «пацан», как их окрестила бабушка, неуклюже надевал привязанному к полу Пашке мешок на голову. Она снова присела под окно.

— Ну и рак, — прошептала она. Входная дверь нашлась быстро. Элеонора Венедиктовна перехватила обувную ложку обеими руками, словно топор, и уверенно постучала в дверь трижды. «— Кто там?» — послышалось из-за двери. Вместо ответа она решила постучать дважды.